Артур Кангин - КЛАДБИЩЕНСКИЙ РАЙ

07.06.10 21:33 | Последнее обновление 30.11.99 03:00 | Добавил(а) Проза - литературные новости. |

КЛАДБИЩЕНСКИЙ РАЙ

Рассказ

Жизнь Виталика Глушко была холодна, безнадежна, пустынна. Промышлял он торговлей янтарными афганскими бусами у входа метро «Калужская». Возраст с омерзительной настойчивостью перевалил за сороковник. Впереди, быть того не может, полтинник.

В чем же отраду найти? К чему прислониться?

Как-то по случаю, оказался рядом с Ваганьковским кладбищем. Сдавал свои часы «Победа» в ремонт. Шел мимо забора и вдруг услышал дивную музыку. Шопена! Мудрую, хватающую за душу, похоронную.

Вспомнил, что именно на Ваганьковском лежат любимые Есенин с Высоцким. А он тут ни разу и не был. Решил заглянуть.

Сразу поразил перепад могил. Точнее, монументов. У кого-то покосившаяся ржавая оградка, крестики да звёздочки с облупленной эмалью. А у других просто египетские, на тысячелетия, гробницы. Под небо взметнулись крылатые архангелы, цепко держа в мускулистых руках огромные мраморные кресты. Тут же, высеченные из гранита, сами фигуры покойных - балерины, браточки, банкиры, в общем, знаковые фигуры нашего времени.

На этом мажорном фоне фигурки кудрявого Есенина, изломанного коротышки Высоцкого, выглядели просто плачевно.

Ага, музыка все громче и громче!

Вот она где…

А людей-то! Словно банка черной икры. Черные фраки мужчин. Черные платья от Диора женщин. Мордовороты охранники с проводом в ухе. А вокруг антрацитные лимузины с тонированными стеклами.

Виталик обогнул березку в осенних подпалинах. Увидел вдову. Молодая, обалденно красивая женщина. Черная элегантная шляпка с кисеей. Черное строгое платье, черные туфельки с пуговками-бриллиантами.

Изредка вдова отодвигала кисею, промакивала бирюзовые глаза кружевным платочком.

Жаркая волна счастья окатила душу. Внезапно понял - идеал найден. Есть к чему теперь прислониться.

Он хочет этого же.

Не хоронить. Нет!

Быть покойником. Богатым. Очень! И чтобы подле в черной шляпке с кисеей убивалась красавица вдова. А он возлежит в некрополе - молодой, элегантный, блаженный…

Ноги домой несли как на пружинах. Вялая, анемичная жизнь вдруг наполнилась энергией смысла.

Ночью же долго не мог заснуть. Ворочался на драной тахте. Босяком, в трусах выбегал на кухню хлебать кипяченую воду.

Он тоже так хочет.

И у него будет!

Внезапно червь сомнения заполз в душу.

Как это будет? Денег на книжке лишь на похороны самого нищенского разряда. Куда там даже до Есенина с Высоцким! Друзей раз-два и обчелся. Жилье - прогнившая хрущеба.

Как бы ему извернуться, чтобы и его хоронили с почетной стрельбой из калашей последней модели? С тонированными лимузинами и мордоворотами-охранниками с проводом в ухе? С обворожительной вдовой с бриллиантовыми пуговками?

Стоп! Здесь неувязка! За свои сорок лет Виталя еще ни разу не был женат.

Ну, это-то поправимо. Только свистни. Нужно только разбогатеть, сразу же набегут цыпоньки в трусиках-стрингах. И друзья налетят аки пчелы на мёд. И тогда-то он обязательно будет лежать в гробу козырным тузом. Молодой, всего сороковник, красивый как бог!

Пока же нужно присмотреть на Ваганьковском себе место.

Как-то на погосте к Виталику подошел кладбищенский сторож, Петрович. Высокий, статный, хотя и спитой мужичок. Огненно-рыжий, с золотой сережкой.

- Слушай, парняга, разговор есть!

Петрович давно приметил Виталика, ведь тот шатался среди могил уже пару месяцев. Несколько раз они перебрасывались словами, делились впечатлениями последних похорон.

- Не, Петрович, я не пью, - Глушко потупил глаза.

- Да какой там пить! - прохрипел Петрович. - Бухло - суета, тлен. Тебе же заработок светит нехилый.

- Я сюда не на работу пришел.

- А ты послушай…

Петрович поведал Витале историю. На Арбате взорвали лимузин с крутым бизнесменом. Ахнуло так, что остались только рожки да ножки. Вдове даже не осмеливаются сказать. Она, понятно, в истерике. Чуть нажать, и окажется в Кащенко.

Охранники убиенного наведались к кладбищенскому сторожу. Показали фотки с остатками. И снимок в цветущем виде. Попросили найти замену из любителей похорон.

- Ты, Виталя, вылитый покойник! - резюмировал Петрович. - В смысле, похож.

Глушко еще раз зорко вгляделся в снимки. Фас, профиль, анфас. Действительно, похож. Словно близнец.

Маленький подбородок. Стесанный лоб с хищной залысиной. Крохотные, пронзительные голубые глаза.

- Ну и что? - Виталик сглотнул слюну. Походить на взорванного не очень-то приятно.

- Как что? - изумился Петрович. Поправил мобильник в ухе, - ну, берешься?

- В смысле?

- Полежать за жмурика в гробу. Всего каких-то сорок минут позора, три косаря в кармане. Зеленых, заметь!

- Надо подумать, - глянул на свои расчавканные ботинки Глушко.

- Чего думать?! - Петрович стал яростно нащелкивать на клавишах модного, навороченного мобилы. - Я сейчас оповещу клиента. И - в сторожку. Расскажу в деталях.

В лакированный, с золотыми ручками гроб Виталик влез прямо в морге. И место-то гадкое, больничное. Кафельный заунывный пол. Зубодробительный холод. Какие-то трехведерные алюминиевые баки с размашистой надписью: «Морг».

Сначала облачился в роскошную тройку покойного, с голубой искрой. Гример навел марафет. Позеленил под глазами. Фиолетовым прошелся по носу.

- Ну, вот, - заметил Петрович, находящийся здесь на правах куратора проекта, - теперь родная мать не отличит.

- Что, и мать будет? - испугался Виталик. Вдова - куда ни шло. Но мать!

- Всё нормально! - успокоил Петрович. - Мать в Рязани. Прикованная к постели. Что-то с суставами.

На кладбище гроб с Виталиком доставил черный лимузин с кожаным, пропахшим лавандой нутром.

А на Ваганьковском уже раскатывались под небеса мрачные аккорды Шопена.

А людей-то, людей!

В черных костюмах от Диора. Мордовороты с рациями в ухе. Красавица вдова вся из себя в черном, с алмазной лилией на груди.

Виталя всё это приметил сквозь щелочку глаз.

И тут началось самое захватывающее. Надгробные речи.

Глушко узнал, каким он был душевным человеком. Как обожал коллег и животных. Как ловко рулил своим бизнесом. Куда там Биллу Гейтсу и яхтсмену Абрамовичу!

Виталик слегка прослезился.

Тут же спохватился. Где это видано, чтобы покойники плакали?

И вот прощально взвыла духовая медь. Ухнул басовый барабан. Виталю приготовились опускать в недра.

- Пустите меня! Я с ним хочу! - кинулась к гробу вдова. Обхватила Виталика за плечи.

- Заметит подмену! - похолодел Глушко.

Благо вдова в его лицо не глядела.

Гроб закрыли. Закрутили медные винты. С тихим земляным шорохом стали опускать в могилу.

В душе Виталика цвели незабудки.

Раздались смачные звуки падающих комьев глины. Стало тяжело дышать. Словно басовый барабан, заколотилось сердце.

А если его забудут в могиле?

Ему всего сорок!

Он бы себе бабу нашел. С обалденными сиськами. Кувыркался бы с ней в позах удалой Камасутры. Жрал бы картошку с жареным луком.

- Я жив! Я живой! - что было сил взвыл он.

Гроб подняли.

…И теперь Виталик живет с молодой вдовой. Она обрела воскресшего мужа.

Только после всего случившегося она слегка крейзанулась. Короче, разницы между почившим супругом и Виталиком не замечает. Решительно!

Глушко живет с Мариной Александровной Шнырь в шикарном особняке, у Белорусского вокзала. Все родственники вдовы делают вид, что покойники иногда воскресают. Это нормально… В общем, берегут ее психику.

А похороны теперь Виталик возненавидел люто.

И любое кладбище обходит десятой дорогой.

Пусть в гробах теперь лежат какие-нибудь посторонние люди.

Он свое счастье уже належал.