Виктория Лебедева - ПОЧКИ ЦАРИЦЕ

09.06.10 18:01 | Последнее обновление 30.11.99 03:00 | Добавил(а) Проза - литературные новости. |

ПОЧКИ ЦАРИЦЕ

Рассказ

Из всего отечественного кинематографа Юлька любила только доперестроечные советские комедии. «Волгу-Волгу», «Веселых ребят», «Кавказскую пленницу», «Служебный роман» любила. А всего больше любила «Ивана Васильевича». Волшебный фильм, во многих отношениях. Шурик там - такой душка, и вот Пуговкин еще, а уж Куравлев-то! Булгаков когда-а писал, с тех пор и коммуналки почти все разъехались, а что изменилось? Да ничего, если честно. Разве общий подъезд вместо общего коридора, и с соседями можно не здороваться.

Юлька много чего любила. Читать любила и на роликах кататься, плавать до посинения, далеко-далеко, чтобы берега не видно, танцевать любила и в парке гулять под звездным небом. А еще любила Юлька всякие эксперименты кулинарные. Раньше, пока родители в Германию работать не уехали, она каждый день чего-нибудь эдакого наколдовывала к ужину, да только родителям еще целый год работать, а может и контракт продлят, повезет, много ли теперь наэкспериментируешь со стипендии да с полставки в Макдаке?

Но все-таки иногда позволяла себе, из скудных средств выкраивая, любимому хобби не изменяла.

И вот однажды, в пятницу вечером, зашла как-то Юлька в гастроном, в мясной отдел. А там, за стеклом - ну прямо глаза разбегаются. И тебе индюшка, и курица всеми частями тела и целиком представлена, и кроличьи лапки, и корейка, и карбонаты, - выбирай не хочу, прямо слюнки потекли. А до макдаковской зарплаты целая неделя еще. Разглядывала Юлька, разглядывала. И это дороговато, и вон то кусается, а о том и мечтать не смей, оно тут для богатых клиентов лежит, все такое во льду и в подсветке. И вдруг увидела, внизу, в самом уголке - почки телячьи и почки говяжьи, аккуратненькой такой горочкой. Стоят всего ничего, чуть больше полусотни. В голове сразу щелк: «Почки один раз царице, икра черная, икра красная, икра заморская, кабачковая». Судьба, в общем.

***

В субботу на огонек заехала Алена. Вина аргентинского привезла, в коробке, и банку маслин с косточками.

А у Юльки на кухне уже дым коромыслом. Четыре картофелины в духовке пекутся, салату настругано из чего бог послал - пара крабовых палочек, кукурузы сладкой с полбанки, луку зеленого полтора пера, помидорка, корешок китайского салата. Да много ли девчонкам надо, чтобы наестся? К тому же - почки, царское блюдо. Вон, лежат на тарелочке. Ровненькие такие, глянцевые, похожие на гигантские фасолины. И лук уже порезала, и даже сковородка греется.

Стала Юлька почки под краном промывать, под холодной водой. Вот хорошо, не то что с какой-нибудь печенью. И крови с них не течет, и под пальцами не разъезжаются. Супер-продукт! Главное, дешевый-то какой. А Алена рядышком на табуретке сидит, щебечет. Про предков щебечет, про парня своего щебечет, про экзамен по литературе средних веков. В общем, как обычно. Чего бы ей не щебетать? Ни забот у человека, ни хлопот.

Юлька тем временем почки на разделочную доску выложила, стала соломкой резать. Руку поднесла к лицу, челку откинула, и странный ей какой-то запах послышался, еле уловимый. Не поняла, чем пахнет, но точно - неприятное что-то. «Еще раз промою на всякий случай», - подумала Юлька, - «мало ли». Вообще-то, если по-хорошему, надо было в кулинарную книгу заглянуть сперва, да только кто ж ее знает, где она теперь валяется среди студенческого бардака? Ну да ладно, такому матерому кулинару как Юлька серый волк не страшен и море по колено. Долго ли коротко промывала Юлька почки студеной водой из-под крана (Алена уже все новости выложила и на второй круг зашла, у нее это быстро, не говорит, а из автомата стреляет), но вот показалось ей, что все уже, хватит. Вроде и запаха нет больше. Может, померещился? И сковорода уже долго греется, аж дно покраснело. Плюхнула Юлька на сковородку масла растительного, лук по-быстренькому обжарила до золотистой корочки, почки нарезанные хлопнула поверх, перемешала и крышкой прикрыла - пусть себе тушатся.

- Скоро там? - Алена интересуется. - Жрать охота, сил нет. С утра, веришь, один йогурт и чай без сахара.

- Скоро, - закивала Юлька. - Минут десять буквально.

- Давай хоть выпьем тогда, - предложила Алена.

Открыли коробку, по полчашки вина набулькали, чокнулись.

- Ну, за тебя! - говорит Алена. - Хоть бы тебе замуж уже. Не хозяйка, а клад!

- Да ну… - смутилась Юлька. - Я еще погуляю.

(Валера ей целых десять дней не звонил, а ребята с его курса настучали, что с какой-то рыжей девицей его в кино видели. Вся такая наглая, в пирсинге. Какое теперь замужество? А ведь еще летом - такие планы).

- Ладно, мать, не скромничай! - не согласилась Алена.

Выпили. Маслинкой закусили.

- Что у тебя там? Хоть не отравимся? - пошутила Алена.

- Погоди, узнаешь. Сюрприз там. Царское блюдо.

С этими словами Юлька встала, подошла к плите и открыла крышку. Тяжелый запах мужского сортира ударил в ноздри и брызнул по всей кухне. Алена побледнела под цвет обоев и рванулась в туалет, зажимая рот ладонью.

Только тут озарило Юльку. Вспомнились ей все подробности о функции почек, вполне себе объясняющие природу тяжелого запаха, затопившего кухню, хоть топор вешай.

В принципе, если их не нюхать, они хорошо выглядели. Ровненькие такие, плотненькие кусочки, один к одному. Выбрасывать их было ужасно жалко.

«Русские не сдаются!» - почему-то подумала Юлька и налила в сковороду полстакана девятипроцентного столового уксуса. Почки из серо-коричневых сделались нежно-бежевыми, от них повалил густой белый пар. Но запах, против ожиданий, не только не исчез, а, кажется, даже усилился. Алена на кухне не появлялась. «Эх, чего бы такого…», - лихорадочно соображала Юлька, громко хлопая дверцами шкафчиков. В сковородку поочередно отправились сухая аджика, хмели-сунели и два кубика крошки-чеснока, лавровый лист, пять зубчиков гвоздики и несколько крупных горошин черного перца. Но запах не исчезал, а становился все гуще и наваристее, от него уже слезились глаза и начинало немножечко мутить. Расстроенная Юлька захлопнула крышку, погасила огонь и настежь распахнула окно. Морозный воздух ворвался, закружил и за считанные минуты унес с собой тяжелый кухонный чад, словно его и не было.

В дверь с величайшей осторожностью заглянула Алена, бдительно повела носом.

- Ну, ты даешь!!! - сказала она и нервно сглотнула. - Что это было вообще?

- Почки, - ответила Юлька. - Почки один раз царице.

***

Они сидели в комнате на диване, допивали вино и с неохотой доедали початую банку оливок. Аппетит пропал, как не было. Остывала в духовке печеная картошка, кис на столе невостребованный салат. Что было делать с царским блюдом? Надо было бы выбросить, да побыстрее, пока сковорода им не пропиталась, но ни одна не могла заставить себя вернуться в кухню и даже приоткрыть крышку. Юлька жаловалась, что любит, а он, он… целых десять дней… десять, представляешь!.. и рыжая эта... Алена утешала, по волосам гладила: «Подожди, мол, одумается, сам приползет», но легче от этого не становилось, а, совсем наоборот, хотелось разреветься горько, уткнувшись подруге в плечо.

В дверь позвонили. Настойчиво, три раза. Юлька открыла.

На пороге стоял слегка подвыпивший Валера. В огромных его ручищах подрагивала тщедушная веточка кустовой гвоздики.

- Привет, Юль! Я тут мимо шел, - Валера протянул Юльке веточку и, не спрашивая разрешения, стал, неловко покачиваясь, стягивать кроссовки.

Юлька веточку отложила на зеркало и наблюдала, скрестив руки на груди, как он возится, тщетно пытаясь расшнуровать тугой мокрый узел.

- А у тебя поесть нету? - спросил вконец запыхавшийся Валера, с трудом разгибаясь.

- На кухне, - холодно ответила Юлька и вернулась в комнату на диванчик.

Долгих пятнадцать минут просидели подруги тихо, точно мыши, и все прислушивались к звукам, доносящимся из кухни. Но звуки были вполне себе мирные, домашние - что-то брякало и звякало, хлопнула духовка, ложка ли, вилка упала и покатилась по полу, зашумел электрический чайник.

А потом в комнате возник Валера. Он вошел, загородив огромными своими плечами дверной проем, неуверенно кивнул Алене и со словами: «Вот за что люблю тебя, Юлёк! Готовишь а-бал-ден-но!» тяжело плюхнулся в кресло. Подруги как по команде ринулись в кухню.

Все было кончено. В раковине отмокала пустая сковорода, сверху приваленная салатницей, тарелкой и ложкой, на плите, готовый вот-вот сорваться, лежал опустевший противень из-под картошки.

- Эй! Вы куда сбежали-то? - в кухню бочком вдвинулся озадаченный Валера. - Дай, Юлёк, я тебя поцелую!

Он обнял ее за шею и потянулся губами, изо рта его пахнуло царским блюдом. Юльку замутило. Она резко вывернулась и шагнула к раковине, пустила воду. И чем ее так привлек этот кабан здоровый? Ничего-то она сейчас к нему не чувствовала, кроме мстительного удовольствия.

- Иди, - сказала, - со своей рыжей теперь целуйся!, - и стала отмывать грязную сковородку.

Читайте также: Вячеслав Лопушной - Пушкин ^[1]